Я долго был в чужой стране,
Дружин Днепра седой певец,
И вдруг пришло на мысли мне
К ним возвратиться наконец.
Пришел -- с гуслями за спиной --
Былую песню заиграл...
Напрасно! -- князь земли родной
Приказу ханскому внимал...
В пустыни, где являлся враг,
Понес я старую главу,
И попирал мой каждый шаг
Окровавленную траву.
Сходились к брошенным костям
Толпы зверей и птиц лесных,
Затем что больше было там
Число убитых, чем живых.
Кто мог бы песню спеть одну?
Отчаянным движеньем рук
Задев дрожащую струну,
Случалось, исторгал я звук;
Но умирал так скоро он!
И если б слышал сын цепей,
То гибнущей свободы стон
Не тронул бы его ушей.
IV
Вдруг кто-то у меня спросил:
"Зачем я часто слезы лью,
Где человек так вольно жил?
О ком бренчу, о ком пою?"
Пронзила эта речь меня --
Надежд пропал последний рой,
На землю гусли бросил я
И молча раздавил ногой.